ПАЛАЧ И КОЩУН
Разбудили, – поднялся, ругаюсь, ворчу... Среди ночи будить наглеца отучу! Кто стучится в окно к самому палачу? Я открыл, обомлел... На пороге кощун!!! Зелень глаз, запах тлена, – молитву шепчу! За спиной мертвецы, – уронил я свечу. Молод, грозен, одежда под стать трубачу. Смерть стоит на пороге! И я не шучу… Постарел, дело знаешь. Крепка ли рука? Двадцать лет пролетело. Ты помнишь меня? Ночью стража вломилась, железом звеня, всю семью повязали по доносу купца. Скорый суд, инквизитор, приговор, эшафот. Я в толпе, и от гнева мой кривится рот. Я смотрел на отца, – не крича, не рыча, видел красные капли на мече палача...
Разбудили, – поднялся, ругаюсь, ворчу... Среди ночи будить наглеца отучу! Кто стучится в окно к самому палачу? Я открыл, обомлел... На пороге кощун!!! Зелень глаз, запах тлена, – молитву шепчу! За спиной мертвецы, – уронил я свечу. Молод, грозен, одежда под стать трубачу. Смерть стоит на пороге! И я не шучу… Постарел, дело знаешь. Крепка ли рука? Двадцать лет пролетело. Ты помнишь меня? Ночью стража вломилась, железом звеня, всю семью повязали по доносу купца. Скорый суд, инквизитор, приговор, эшафот. Я в толпе, и от гнева мой кривится рот. Я смотрел на отца, – не крича, не рыча, видел красные капли на мече палача...