«ЧЕСТНОСТЬ БЕЗ КУПЮР: КАК БОЯРСКИЙ НА "РИНГЕ" ОБЪЯСНИЛ СВОИ КОМПРОМИССЫ С СИСТЕМОЙ»
Этот вопрос на «Музыкальном ринге» в декабре 1987 года прозвучал с особой остротой. Перестройка открыла шлюзы для тотальной искренности, и публика на трибунах начала жестко делить артистов на «честных бунтарей» (как рокеры) и «конформистов», которые годами пели одобренные партией песни. Боярский, будучи главным артистом советского экрана и официальной эстрады, неизбежно попал под этот обстрел: «Честный ли вы человек? Как часто вам приходилось идти на компромиссы со своей совестью ради карьеры?» Михаил Сергеевич не стал разыгрывать из себя святого мученика. Его ответ подкупал пугающей, но трезвой мужской честностью. 1. «Я не герой, я — профессионал» Боярский сразу отсек любые попытки сделать из него борца с системой. Он честно признался, что профессия актера в СССР по самой своей природе соткана из компромиссов. Ты зависишь от режиссера, от худсовета, от цензуры, от планов Госкино. Если ты хочешь сниматься в масштабных фильмах и петь на всю страну, ты обязан принимать правила игры. «Да, мне приходилось петь проходные песни, которые мне не нравились, и играть в сценариях, от которых не захватывало дух», — открыто заявлял артист. Но его честность заключалась в том, что он никогда не врал зрителю, будто эти проходные вещи — шедевры на века. Он просто честно и профессионально делал свою работу. 2. Граница компромисса: Где Боярский никогда не уступал При всей своей готовности лавировать в рамках советской эстрады, у Михаила Боярского была жесткая внутренняя черта, через которую он никогда не переступал: Предательство друзей: Он никогда не участвовал в подковерных театральных интригах, не подписывал расстрельных писем против коллег и не «сдавал» своих режиссеров или музыкантов в угоду чиновникам. Халтура на сцене: Компромисс с материалом (спеть слабую песню) для него был возможен, но компромисс с качеством (спеть плохо или схалтурить на концерте) — никогда. Даже исполняя то, что требовал телек, он выкладывался на 100%, сбивая дыхание и работая на износ. В этом была его профессиональная честность. 3. Компромисс ради семьи и театра На «Ринге» Боярский тонко подметил, что абсолютная, бескомпромиссная честность в реальной жизни часто граничит с эгоизмом и жестокостью. Иногда нужно пойти на компромисс с собственной гордостью, чтобы сохранить театр, не подставить под удар съемочную группу фильма или защитить свою семью. Его соглашательство со многими правилами советской системы было не трусостью, а взрослой ответственностью человека, который отвечал за благополучие своих близких и своего коллектива. Резюме: Самая честная исповедь На вопрос о честности Михаил Боярский ответил максимально честно: он признал свои компромиссы. И именно эта готовность открыто сказать: «Да, я уступал, да, я прогибался под формат, потому что я живой человек и артист своего времени» — сделала его в глазах трибун абсолютно чистым. Рокеры в зале могли сколько угодно кичиться своей бескомпромиссностью, но Боярский своей зрелой, горькой исповедью доказал: можно оставаться порядочным и любимым миллионами человеком, даже играя по жестким правилам большой государственной машины. И этот раунд он выиграл безоговорочно.
Этот вопрос на «Музыкальном ринге» в декабре 1987 года прозвучал с особой остротой. Перестройка открыла шлюзы для тотальной искренности, и публика на трибунах начала жестко делить артистов на «честных бунтарей» (как рокеры) и «конформистов», которые годами пели одобренные партией песни. Боярский, будучи главным артистом советского экрана и официальной эстрады, неизбежно попал под этот обстрел: «Честный ли вы человек? Как часто вам приходилось идти на компромиссы со своей совестью ради карьеры?» Михаил Сергеевич не стал разыгрывать из себя святого мученика. Его ответ подкупал пугающей, но трезвой мужской честностью. 1. «Я не герой, я — профессионал» Боярский сразу отсек любые попытки сделать из него борца с системой. Он честно признался, что профессия актера в СССР по самой своей природе соткана из компромиссов. Ты зависишь от режиссера, от худсовета, от цензуры, от планов Госкино. Если ты хочешь сниматься в масштабных фильмах и петь на всю страну, ты обязан принимать правила игры. «Да, мне приходилось петь проходные песни, которые мне не нравились, и играть в сценариях, от которых не захватывало дух», — открыто заявлял артист. Но его честность заключалась в том, что он никогда не врал зрителю, будто эти проходные вещи — шедевры на века. Он просто честно и профессионально делал свою работу. 2. Граница компромисса: Где Боярский никогда не уступал При всей своей готовности лавировать в рамках советской эстрады, у Михаила Боярского была жесткая внутренняя черта, через которую он никогда не переступал: Предательство друзей: Он никогда не участвовал в подковерных театральных интригах, не подписывал расстрельных писем против коллег и не «сдавал» своих режиссеров или музыкантов в угоду чиновникам. Халтура на сцене: Компромисс с материалом (спеть слабую песню) для него был возможен, но компромисс с качеством (спеть плохо или схалтурить на концерте) — никогда. Даже исполняя то, что требовал телек, он выкладывался на 100%, сбивая дыхание и работая на износ. В этом была его профессиональная честность. 3. Компромисс ради семьи и театра На «Ринге» Боярский тонко подметил, что абсолютная, бескомпромиссная честность в реальной жизни часто граничит с эгоизмом и жестокостью. Иногда нужно пойти на компромисс с собственной гордостью, чтобы сохранить театр, не подставить под удар съемочную группу фильма или защитить свою семью. Его соглашательство со многими правилами советской системы было не трусостью, а взрослой ответственностью человека, который отвечал за благополучие своих близких и своего коллектива. Резюме: Самая честная исповедь На вопрос о честности Михаил Боярский ответил максимально честно: он признал свои компромиссы. И именно эта готовность открыто сказать: «Да, я уступал, да, я прогибался под формат, потому что я живой человек и артист своего времени» — сделала его в глазах трибун абсолютно чистым. Рокеры в зале могли сколько угодно кичиться своей бескомпромиссностью, но Боярский своей зрелой, горькой исповедью доказал: можно оставаться порядочным и любимым миллионами человеком, даже играя по жестким правилам большой государственной машины. И этот раунд он выиграл безоговорочно.