ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Ростропович «подменил» дирижера и заставил весь оркестр играть «Мурку»

— Слава, если ты сейчас не прекратишь, я вычеркну тебя из списка приглашенных артистов навсегда! — шипел организатор концерта, пытаясь отобрать у виолончелиста дирижерскую палочку. Но Ростропович был неумолим. Он, великий маэстро, в самый разгар классического вечера в Париже решил устроить настоящий культурный шок. Но что именно толкнуло его на такой дерзкий поступок? Предыстория: Слишком много академизма Дело было в 70-х годах. Мстислав Ростропович находился в эмиграции и был невероятно популярен. Но, несмотря на статус «музыкальной иконы», он всегда оставался хулиганом в душе. На одном из официальных благотворительных вечеров в Париже, где присутствовала вся европейская аристократия, программа состояла из тяжеловесных произведений Баха и Бетховена. В антракте Ростропович, попивая шампанское, случайно услышал, как один высокомерный музыкальный критик громко рассуждает: «Русские музыканты, конечно, талантливы, но у них нет никакой гибкости. Они способны только на свою занудную классику, им не хватает… уличной искры, понимаете ли». Для Ростроповича это стало вызовом. Сама шутка: Культурная диверсия Во втором отделении Ростропович должен был солировать с оркестром. Он вышел на сцену, поклонился, сел за виолончель… а потом вдруг резко встал, подошел к дирижеру, вежливо попросил его «передохнуть пять минут» и сам взял палочку. Зал замер в недоумении. Оркестранты, которые знали Славу как человека непредсказуемого, напряглись. Ростропович обернулся к залу и с самым серьезным видом объявил: — А теперь — произведение, которое объединяет славянскую душу с западным ритмом. Композиция анонимного автора из далекого Петербурга. Он взмахнул палочкой, и оркестр, поначалу растерянный, вдруг услышал знакомый жесткий ритм, который Слава начал отбивать ногами прямо на подиуме. Это была «Мурка». Ростропович дирижировал «Мурку» так, как будто это была Девятая симфония Бетховена. Он требовал от скрипок надрывного, «бандитского» драматизма, а от контрабасов — тяжелого, «кабацкого» ритма. Он жестикулировал с такой страстью, что пот градом лил с его лица. Зал первые тридцать секунд был в шоке. Потом кто-то из русских эмигрантов в первом ряду не выдержал и расхохотался. А следом… зааплодировал весь зал. Потому что это было гениально: в исполнении симфонического оркестра «Мурка» звучала как трагическая и одновременно ироничная пьеса о судьбе и роке. Финал истории Когда музыка стихла, в зале повисла тишина, а затем взорвался настоящий шквал аплодисментов. Ростропович повернулся к тому самому критику в первом ряду, отвесил глубокий поклон и громко спросил: — Ну что, месье? Достаточно гибкости? Критик, красный от стыда и восторга одновременно, стоя аплодировал маэстро. Ростропович доказал, что для настоящего гения не существует жанров — есть только музыка, которая либо «берет за душу», либо нет. С тех пор эту историю в кулуарах называли «Симфоническим бандитизмом Ростроповича».