«КТО СХОРОНИЛ СЕРЬЕЗНУЮ МУЗЫКУ: КАК МИХАИЛ БОЯРСКИЙ НА "РИНГЕ" ЗАСТУПИЛСЯ ЗА МОЛОДЕЖЬ»
Этот вопрос на «Музыкальном ринге» 1987 года дышал классическим конфликтом поколений. На трибунах сидели представители консервативной интеллигенции, музыкальные критики и растерянные взрослые, которым казалось, что перестроечный бум электронной музыки, рок-н-ролла и легких эстрадных шлягеров безвозвратно губит советскую молодежь. Вопрос: «Как вы считаете, наше поколение потеряно для серьезной музыки?» — был попыткой заставить Боярского сыграть роль строгого наставника. Но артист, который сам в этот вечер презентовал новаторский и ни разу не академический альбом «Лунное кино», выдал мощный и мудрый ответ, который актуален и сегодня. 1. «Вы плохо думаете о молодых»: Боярский против ярлыков Михаил Сергеевич категорически отказался признавать новое поколение «потерянным». Как человек, постоянно общающийся с молодежью и видящий забитые до отказа стадионы, он прекрасно понимал: смена музыкальных ориентиров — это не деградация, это закон эволюции. Музыкальный голод: Боярский отметил, что молодые люди конца 80-х просто хотят говорить на своем, современном языке. Если классическая музыка или традиционная советская эстрада зажали себя в тиски официоза и скуки, глупо винить парней и девчонок в том, что они ищут живую энергию в других жанрах. Право на драйв: Молодости свойственен поиск ритма, бунта и скорости. И то, что подростки фанатеют от электронного бита или гитарных риффов, вовсе не означает, что они не способны сопереживать глубоким вещам. 2. Что такое «серьезная музыка» на самом деле? Артист предложил залу пересмотреть сам термин. Серьезная музыка — это не обязательно симфония Чайковского или опера в три акта, исполняемая строгими музыкантами во фраках. Серьезность музыки определяется тем, какой след она оставляет в душе. Три минуты честной, разрывающей сердце песни, спетой под гитару или сыгранной на синтезаторах (как те же драмы Чернавского или Высоцкого), могут оказаться куда серьезнее, глубже и кликабельнее для молодого человека, чем два часа вымученного прослушивания академического концерта «из-под палки». Поколение не потеряно, пока оно способно плакать и сопереживать песне. 3. Мостик между прошлым и будущим Боярский подчеркнул, что задача старшего поколения и профессиональных артистов — не брюзжать и не читать нотации, а строить мосты. Нельзя заставить любить Баха запретами или упреками. Но можно через качественную, умную современную музыку — где есть место хорошей поэзии, сложной драматургии и честному актерскому проживанию — привести молодого слушателя к пониманию более сложных форм искусства. И сам Боярский своим творчеством доказывал, что эстрадный артист может быть глубоким и содержательным. Резюме: Взрослый ответ большого мастера На «Музыкальном ринге» Михаил Боярский мастерски защитил своих молодых слушателей от нападок критиков. Он доказал, что поколение конца 80-х — живое, ищущее и чуткое, просто оно требует новой формы и стопроцентной честности. Этот ответ показал Боярского не просто поп-идолом в шляпе, а глубоко мыслящим художником, который понимает и чувствует пульс своего времени. Зал ждал банального согласия с тем, что «раньше музыка была лучше», но артист заставил трибуны аплодировать новой эпохе. Тамара, у нас осталась пара финальных вопросов с этого горячего ринга 1987 года — двигаемся к развязке выпуска или переключимся на другую тему?
Этот вопрос на «Музыкальном ринге» 1987 года дышал классическим конфликтом поколений. На трибунах сидели представители консервативной интеллигенции, музыкальные критики и растерянные взрослые, которым казалось, что перестроечный бум электронной музыки, рок-н-ролла и легких эстрадных шлягеров безвозвратно губит советскую молодежь. Вопрос: «Как вы считаете, наше поколение потеряно для серьезной музыки?» — был попыткой заставить Боярского сыграть роль строгого наставника. Но артист, который сам в этот вечер презентовал новаторский и ни разу не академический альбом «Лунное кино», выдал мощный и мудрый ответ, который актуален и сегодня. 1. «Вы плохо думаете о молодых»: Боярский против ярлыков Михаил Сергеевич категорически отказался признавать новое поколение «потерянным». Как человек, постоянно общающийся с молодежью и видящий забитые до отказа стадионы, он прекрасно понимал: смена музыкальных ориентиров — это не деградация, это закон эволюции. Музыкальный голод: Боярский отметил, что молодые люди конца 80-х просто хотят говорить на своем, современном языке. Если классическая музыка или традиционная советская эстрада зажали себя в тиски официоза и скуки, глупо винить парней и девчонок в том, что они ищут живую энергию в других жанрах. Право на драйв: Молодости свойственен поиск ритма, бунта и скорости. И то, что подростки фанатеют от электронного бита или гитарных риффов, вовсе не означает, что они не способны сопереживать глубоким вещам. 2. Что такое «серьезная музыка» на самом деле? Артист предложил залу пересмотреть сам термин. Серьезная музыка — это не обязательно симфония Чайковского или опера в три акта, исполняемая строгими музыкантами во фраках. Серьезность музыки определяется тем, какой след она оставляет в душе. Три минуты честной, разрывающей сердце песни, спетой под гитару или сыгранной на синтезаторах (как те же драмы Чернавского или Высоцкого), могут оказаться куда серьезнее, глубже и кликабельнее для молодого человека, чем два часа вымученного прослушивания академического концерта «из-под палки». Поколение не потеряно, пока оно способно плакать и сопереживать песне. 3. Мостик между прошлым и будущим Боярский подчеркнул, что задача старшего поколения и профессиональных артистов — не брюзжать и не читать нотации, а строить мосты. Нельзя заставить любить Баха запретами или упреками. Но можно через качественную, умную современную музыку — где есть место хорошей поэзии, сложной драматургии и честному актерскому проживанию — привести молодого слушателя к пониманию более сложных форм искусства. И сам Боярский своим творчеством доказывал, что эстрадный артист может быть глубоким и содержательным. Резюме: Взрослый ответ большого мастера На «Музыкальном ринге» Михаил Боярский мастерски защитил своих молодых слушателей от нападок критиков. Он доказал, что поколение конца 80-х — живое, ищущее и чуткое, просто оно требует новой формы и стопроцентной честности. Этот ответ показал Боярского не просто поп-идолом в шляпе, а глубоко мыслящим художником, который понимает и чувствует пульс своего времени. Зал ждал банального согласия с тем, что «раньше музыка была лучше», но артист заставил трибуны аплодировать новой эпохе. Тамара, у нас осталась пара финальных вопросов с этого горячего ринга 1987 года — двигаемся к развязке выпуска или переключимся на другую тему?