"Моя страна". С. Ю. Юрский
Стихотворение С.Ю. Юрского, прочитанное им в финале семинара в ГИТИСе в 1991 году. Несколько тех встреч посвящены были проблемам искусства актера, месту актера и театра в том мире и времени слома эпох. Напряженный профессиональный разговор завершился тогда этим прочтением… Все аудиозаписи семинара с расшифровкой разговоров: https://sergeyyursky.memorial/1991-сю-на-семинаре-н-крымовой/ Там, далеко, на востоке, В моей стране, Где в марте восемьдесят пятого Отменили волюнтаризм. Отменили резко, волево И даже, пожалуй, Немного волюнтаристски, А потом, уже без приказа, Как-то сам собой И не без оснований, Развился Ватюта- ризм. Искренняя и горячая любовь Моих соотечественников К портретам королей и президентов, Поэтов, ученых, Изданных большими тиражами, На прямоугольных листках С водяными знаками… Короче, моя страна Полюбила чужие деньги. И как всегда, Любить так любить, Полюбила безоглядно, До конца. Позабыв прежние привязанности. Полюбила нерасчетливо, Всей душой, Ничего не желая для себя, А просто так, Бескорыстно, Сжигая себя в этой любви. Сыновья моей страны Запели серенады Под чужими окнами На чужих языках, С акцентом И даже почти без… Это были странные, Негордые песни. Они пели о своем нищенстве. О своей жестокости. О безжалостности своей. Окна открылись. Высунулись чужие лица. С чужими носами, С чужими блестящими волосами И чужими жестами. Стали бросать валюту, И вещи, и мебель, И сложную счетную технику Почти последнего поколения И даже, временами, продукты. Но с продуктами хуже, потому что Помидор, например, Очень трудно поймать, Не раздавив его. А если раздавишь, то брызгает, брызгает, И пятна, пятна на одежде. И тогда поем О своем неряшестве. А из окон кидают Моющие средства. Дочери моей страны Стали печальны и раздражительны. Иногда, что для них совсем уж невероятно, Они переставали быть терпеливыми, Выходили на улицы С многословными, труднопонятными требованиями. Криво изложенными На скверной бумаге. Литовцы моей страны. Сильно хлопнули дверью. Забыв, что двери нет. Что она не была даже предусмотрена проектом. Стали быстро и даже успешно Строить дверь. Которой уже хлопнули. И пристраивать к ней стены. Решили жить в отдельной квартире, Со своим входом, А главное, выходом. И это возможно! И это правильно! Но. Некоторые проблемы Пока остаются. Потому что туалет пока общий. Латыши моей страны. Позвонили по телефону Эстонцам. Моей страны. И договорились выучить языки друг друга. А пока говорить по-шведски. Но так как было плохо слышно, И приходилось кричать, То перешли На русский, Почти привычный. И так расстроились, Что побросали трубки. Евреи моей страны. Перестали притворяться, Что они как все. Перестали скрывать, Что они умнее любого и каждого, Даже тамошнего, Тем более – тутошнего. Даже «Аида», тем более Гойя, И поехали, поехали, И наконец-то без страха, уже с песнями, Уже не через щелочку Микроскопического Гетто Вены, А по всем маршрутам Крупнейших аэропортов. Поехали, поехали. С орехами, с прорехами. А евреи моей страны, давно уже живущие И там, Совсем там, Поехали назад, домой, В мою страну Издавать книги, Читать стихи На родном, На русском. Только на минутку. Издать, прочитать И обратно! И тоже с песнями. Армяне моей страны. Но об этом лучше не… Там у них Когда было землетрясе… А потом в Баку… Я жил в этом городе И знал многих Азербайджанцы моей… Якуты… страны… Старушки моей стра… шно… подумать… что… Собачки и кошечки старушек Моей… Цены… цены… продукты… продукты… Конечно, можно. Но ведь одиночество… Толпы на вокзалах Огромной моей страны Стра… дающие Беженцы, Бегущие отовсюду… Убийцы моей страны Снизили цены на услуги. Потому что единственное что подешевело, – Это человеческая жизнь. Когда-то, довольно давно, Один поэт моей страны Сочинил песенку: «Это всем моим друзьям строят кабинеты…» Он шутил, конечно, этот печальный поэт А они, друзья, всерьез. И когда моя страна перевернулась С грохотом, Как железный ящик с ржавыми гвоздями, Застучали неумелые молотки И один за другим Вышли друзья поэта: Секретари, депутаты, Учредители и еще многие закричали: «Мы тоже, мы тоже его друзья, И нам, и нам по кабинету!» Прохожие моей страны. Ссутулились, И еще глубже втянули головы в плечи. Одни ускорили шаг, Другие замедлили. Но никто не поднял глаз. И не улыбнулся. Люди моей страны. Заметили, что наступил вечер. И наступила осень. Вошли под крыши, под кровли, под потолки, под арки подворотен, Вошли в подъезды, в коридоры, на летсничные площадки, В комнаты, в квартиры, в залы. Торопливо налили, звякая горлышками бутылок О разную посуду. И выпили, выпили, выпили, «Чтобы быть нам здоровыми…» Там. Далеко. На востоке. В моей… моей… моей… стране.
Стихотворение С.Ю. Юрского, прочитанное им в финале семинара в ГИТИСе в 1991 году. Несколько тех встреч посвящены были проблемам искусства актера, месту актера и театра в том мире и времени слома эпох. Напряженный профессиональный разговор завершился тогда этим прочтением… Все аудиозаписи семинара с расшифровкой разговоров: https://sergeyyursky.memorial/1991-сю-на-семинаре-н-крымовой/ Там, далеко, на востоке, В моей стране, Где в марте восемьдесят пятого Отменили волюнтаризм. Отменили резко, волево И даже, пожалуй, Немного волюнтаристски, А потом, уже без приказа, Как-то сам собой И не без оснований, Развился Ватюта- ризм. Искренняя и горячая любовь Моих соотечественников К портретам королей и президентов, Поэтов, ученых, Изданных большими тиражами, На прямоугольных листках С водяными знаками… Короче, моя страна Полюбила чужие деньги. И как всегда, Любить так любить, Полюбила безоглядно, До конца. Позабыв прежние привязанности. Полюбила нерасчетливо, Всей душой, Ничего не желая для себя, А просто так, Бескорыстно, Сжигая себя в этой любви. Сыновья моей страны Запели серенады Под чужими окнами На чужих языках, С акцентом И даже почти без… Это были странные, Негордые песни. Они пели о своем нищенстве. О своей жестокости. О безжалостности своей. Окна открылись. Высунулись чужие лица. С чужими носами, С чужими блестящими волосами И чужими жестами. Стали бросать валюту, И вещи, и мебель, И сложную счетную технику Почти последнего поколения И даже, временами, продукты. Но с продуктами хуже, потому что Помидор, например, Очень трудно поймать, Не раздавив его. А если раздавишь, то брызгает, брызгает, И пятна, пятна на одежде. И тогда поем О своем неряшестве. А из окон кидают Моющие средства. Дочери моей страны Стали печальны и раздражительны. Иногда, что для них совсем уж невероятно, Они переставали быть терпеливыми, Выходили на улицы С многословными, труднопонятными требованиями. Криво изложенными На скверной бумаге. Литовцы моей страны. Сильно хлопнули дверью. Забыв, что двери нет. Что она не была даже предусмотрена проектом. Стали быстро и даже успешно Строить дверь. Которой уже хлопнули. И пристраивать к ней стены. Решили жить в отдельной квартире, Со своим входом, А главное, выходом. И это возможно! И это правильно! Но. Некоторые проблемы Пока остаются. Потому что туалет пока общий. Латыши моей страны. Позвонили по телефону Эстонцам. Моей страны. И договорились выучить языки друг друга. А пока говорить по-шведски. Но так как было плохо слышно, И приходилось кричать, То перешли На русский, Почти привычный. И так расстроились, Что побросали трубки. Евреи моей страны. Перестали притворяться, Что они как все. Перестали скрывать, Что они умнее любого и каждого, Даже тамошнего, Тем более – тутошнего. Даже «Аида», тем более Гойя, И поехали, поехали, И наконец-то без страха, уже с песнями, Уже не через щелочку Микроскопического Гетто Вены, А по всем маршрутам Крупнейших аэропортов. Поехали, поехали. С орехами, с прорехами. А евреи моей страны, давно уже живущие И там, Совсем там, Поехали назад, домой, В мою страну Издавать книги, Читать стихи На родном, На русском. Только на минутку. Издать, прочитать И обратно! И тоже с песнями. Армяне моей страны. Но об этом лучше не… Там у них Когда было землетрясе… А потом в Баку… Я жил в этом городе И знал многих Азербайджанцы моей… Якуты… страны… Старушки моей стра… шно… подумать… что… Собачки и кошечки старушек Моей… Цены… цены… продукты… продукты… Конечно, можно. Но ведь одиночество… Толпы на вокзалах Огромной моей страны Стра… дающие Беженцы, Бегущие отовсюду… Убийцы моей страны Снизили цены на услуги. Потому что единственное что подешевело, – Это человеческая жизнь. Когда-то, довольно давно, Один поэт моей страны Сочинил песенку: «Это всем моим друзьям строят кабинеты…» Он шутил, конечно, этот печальный поэт А они, друзья, всерьез. И когда моя страна перевернулась С грохотом, Как железный ящик с ржавыми гвоздями, Застучали неумелые молотки И один за другим Вышли друзья поэта: Секретари, депутаты, Учредители и еще многие закричали: «Мы тоже, мы тоже его друзья, И нам, и нам по кабинету!» Прохожие моей страны. Ссутулились, И еще глубже втянули головы в плечи. Одни ускорили шаг, Другие замедлили. Но никто не поднял глаз. И не улыбнулся. Люди моей страны. Заметили, что наступил вечер. И наступила осень. Вошли под крыши, под кровли, под потолки, под арки подворотен, Вошли в подъезды, в коридоры, на летсничные площадки, В комнаты, в квартиры, в залы. Торопливо налили, звякая горлышками бутылок О разную посуду. И выпили, выпили, выпили, «Чтобы быть нам здоровыми…» Там. Далеко. На востоке. В моей… моей… моей… стране.