Dmitry Myachin plays Ravel - Alborada del gracioso
"Утренняя серенада шута" из цикла "Отражения" французского композитора-импрессиониста Мориса Равеля (1875-1937) Исполняет Дмитрий Мячин Сольный концерт в Малом зале филармонии СПб (27 ноября 2018) (полное название «Alborada del gracioso» — «Утренняя серенада шута») — второе после «Хабанеры» обращение Равеля к испанской тематике. «Альборада» — пьеса виртуозная, полная отзвуков гитары и кастаньет, переданных колючими звучаниями равелевских больших септаккордов (Альшванг указывает еще одну гармоническую находку «Альборады» — фрагменты цепного лада, выступающие в качестве альтерации мажорных или минорных трезвучий), увлекающая своей живостью и темпераментностью, богатством красок, сопоставлениями пения и инструментальных наигрышей. Распевные фразы чередуются с речитативом, все звучит патетично, возбужденно, в полном соответствии с особенностями стиля канто хондо. Слушатель встречает нечто неожиданное: glissando квартами и квинтами и блестящие репетиционные пассажи, трудные для исполнения, но и эффектные. Впрочем, здесь, как и во всей пьесе, главное не в технике, а в образности, жанровой характерности. Ритмическое движение обогащается раскатами гамм и быстрыми репетиционными пассажами, усиливающими динамику. Все это блистательно завершает пьесу Равеля, требующую от пианиста настоящего виртуозного размаха и темперамента, не говоря уже о чувстве фортепианного колорита.
"Утренняя серенада шута" из цикла "Отражения" французского композитора-импрессиониста Мориса Равеля (1875-1937) Исполняет Дмитрий Мячин Сольный концерт в Малом зале филармонии СПб (27 ноября 2018) (полное название «Alborada del gracioso» — «Утренняя серенада шута») — второе после «Хабанеры» обращение Равеля к испанской тематике. «Альборада» — пьеса виртуозная, полная отзвуков гитары и кастаньет, переданных колючими звучаниями равелевских больших септаккордов (Альшванг указывает еще одну гармоническую находку «Альборады» — фрагменты цепного лада, выступающие в качестве альтерации мажорных или минорных трезвучий), увлекающая своей живостью и темпераментностью, богатством красок, сопоставлениями пения и инструментальных наигрышей. Распевные фразы чередуются с речитативом, все звучит патетично, возбужденно, в полном соответствии с особенностями стиля канто хондо. Слушатель встречает нечто неожиданное: glissando квартами и квинтами и блестящие репетиционные пассажи, трудные для исполнения, но и эффектные. Впрочем, здесь, как и во всей пьесе, главное не в технике, а в образности, жанровой характерности. Ритмическое движение обогащается раскатами гамм и быстрыми репетиционными пассажами, усиливающими динамику. Все это блистательно завершает пьесу Равеля, требующую от пианиста настоящего виртуозного размаха и темперамента, не говоря уже о чувстве фортепианного колорита.